Годовая контрольная с мороженым (приват)

[Настя Голубева]

- Пишем дальше.

«Фух, обошлось!»—выдохнула про себя Настя.
На Майку девчонка смотреть на всякий случай не стала. В конце концов, Белова эту тетрадь стащила, пусть Белова и придумывает как будет возвращать. А Голубева больше привлекать внимание Николая Александровича не хочет. Вот пусть он видит, что она сосредоточена только на контрольной.
Настя еще ниже склонилась над тетрадью и принялась записывать под диктовку. Все эти предложения она знала наизусть, ни одно слово не вызывало вопросов. Вот сейчас она допишет диктант, сдаст тетрадь, а потом они уже с Майкой в коридоре все обсудят. Что-то наверняка придумается. …тумане ничего не видишь… Может и правда получится под дверь просунуть? Хотя это палевно конечно… Только тяжелая от росы трава… Или может позвонить диру на мобильник, он из класса выйдет и тут тетрадку оставить на полу…низко прилегает к земле… Но это надо его номер узнать и вообще как при нем позвонить? Одна звонит из коридора, другая в классе подкидывает? Ну, это совсем бред какой-то…и блестит полянка серебряными каплями. Но вот про…

Настя сама не заметила, как продолжила писать дальше. То, что директор еще не продиктовал. За своими мыслями она уже давно перестала внимательно слушать, что именно диктует Николай Александрович. Его голос звучал как будто где-то вдалеке и девочка писала скорее по памяти, чем под диктовку.
…бежал л…

[Николай Александрович]

Майка быстро уткнулась в тетрадь.
В такую раннюю пору здесь ни с кем не встретишься. Предрассветная тишь долго не нарушается никакими звуками, ничьими голосами. В утреннем тумане ничего не видишь. Только тяжёлая от росы трава низко прилегает к земле и блестит полянка серебряными каплями. - вывела Майя в своей тетрадке, поставила точку и стала ждать, когда им продиктуют следующее предложение.

Дети послушно писали, а я всё никак не мог оторвать взгляд от Беловой. Если обычно за Майей я наблюдал с некоторой степенью раздражения, видя все её зачёркивания и паузы, то сегодня я просто диву давался. Я даже встал рядом с ней и уже на близком расстоянии стал следить за её письмом.

...предрассветная - без ошибок...
...не нарушается - без ошибок
...прилегает - без ошибок...
...блестит - без ошибок...
...серебряными - без ошибок...

Она даже запятую поставила там, где надо!

- Ты что, раньше уже где-то видела этот текст? - не удержался я от вопроса, начав серьёзно сомневаться в том, что Майя просто хорошо выучила все правила. Потому что таких чудес не бывает! Вот пожалуйста: сверху стоит неправильно написанная дата - в этом вся Майя, да. А шустрое письмо без ошибок...

Я мельком посмотрел на Настю, которая продолжала что-то писать, хотя я давно уже ничего не диктовал.

[Майя Белова]

- Ты что, раньше уже где-то видела этот текст?

Уверовав, что всё обошлось, Майка на какое-то время умудрилась даже успокоиться. Она полностью сосредоточилась на диктанте. Первый раз в своей жизни Майка была так уверена в том, что пишет. И первый раз в жизни не боялась возвышающейся над ней фигуры директора. Ровно до тех пор, пока не прозвучал его вопрос.

''Что?! Нет... А-а-а!!! Ну, как? Почему?.. Опять?.. Это всё... конец! Настька... Нас убьют... Меня!!!'' - Майка, в очередной раз чувствуя, что опять подгорает (нет! ПОЛЫХАЕТ!!!), собралась и... Есть только один правильный ответ! Пауза, а потом:
- Нет, - коротко и твёрдо ответила она, глядя ровно перед собой.

[Настя Голубева]

- Ты что, раньше уже где-то видела этот текст?

Вопрос был обращен не к ней, но Настю словно током ударило, когда она его услышала.
Директор все знает! Или не знает, но узнает! Им всем конец! Сейчас Майка их обеих сдаст! Или врать начнет и все равно сдаст! Николай Александрович узнает про подсобку, про тетрадку Вики, про списывание! И тогда… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Идти на каникулы с синяками на заднице в Настины планы категорически не входило!
«КАК ОН УЗНАЛ?!—с ужасом подумала девочка.—А если…»
Продолжить мысль Голубева не успела.

- Нет, - коротко и твёрдо ответила она, глядя ровно перед собой.

Майка не растерялась и это, конечно, немного обнадеживало. Но ведь дир сейчас может дальше ее вопросами заваливать. И что тогда?! Ладно, главное сделать вид, что ничего не происходит… О, черт!
В этот момент Настя обнаружила, что начала писать следующее предложение. Которое еще не продиктовали! Если бы у нее было хотя бы несколько секунд на подумать, наверно, она не стала бы ничего предпринимать. В конце концов Николай Александрович стоял не настолько близко, чтобы увидеть, что там одна из его учениц написала. Но сейчас Настиными руками руководила паника. Не подумав, как это будет выглядеть со стороны, девчонка вдруг резко начала черкать в тетради, пытаясь закрасить пастой ручки лишние слова.

[Николай Александрович]

- Нет, - коротко и твёрдо ответила она, глядя ровно перед собой.

Другого ответа я от Беловой и не ждал. Было бы вторичным чудом, если бы Майя вдруг расплакалась и в чём-то призналась по доброй воле.

- Настя!

Тем временем Голубева продолжала что-то писать... Она не реагировала на мой разговор с Майей, как пять минут назад сама Майя не реагировала на мой разговор с Настей. Да что, чёрт возьми, здесь творится?!

- Быстро подойди ко мне и принеси свою тетрадь!

[Настя Голубева]

…если бы Майя вдруг расплакалась и в чём-то призналась по доброй воле.

- Настя!


- Быстро подойди ко мне и принеси свою тетрадь!

А вот Настя расплакалась. Расплакалась, потому что поняла, что теперь точно все. В тетрадке грязь из-за черканий, но при этом написанные лишние слова все равно предательски проглядывают.
Слезы крупными каплями катились по щекам, пока девочка вставала из-за парты. Сейчас пререкаться или тем более что-то врать и выдумывать было не только бессмысленно, но и очень глупо. Николай Александрович уже злой. Доводить его еще больше… Нет, инстинкт самосохранения и здравый смысл пока что у Голубевой присутствовали.
Что-то говорить, объяснять или просить прощения Настя не стала. Всхлипнув, она протянула тетрадь взрослому, крепко сжала свои вспотевшие ладошки и опустила голову вниз, чувствуя в животе тот самый знакомый холодный ком, который появляется непосредственно перед поркой.
На Белову Настя смотреть не стала. Она вообще сейчас про нее не думала.

[Майя Белова]

- Настя!

- Быстро подойди ко мне и принеси свою тетрадь!

''Зачем директор велел Голубевой принести тетрадь? Ведь там написан диктант? И что? Как обычно... Идеально. Или почти идеально. Зачем ему тетрадь Голубевой?!'' - про зачёркивания Майка не смогла быстро понять и сориентироваться. Да и не особо вообще это заметила. Она просто попыталась понять логику. Но чутьё подсказывало, что всё стремительно летит в тартарары!

А вот Настя расплакалась. Расплакалась, потому что поняла, что теперь точно все...Слезы крупными каплями катились по щекам, пока девочка вставала из-за парты...
Всхлипнув, она протянула тетрадь взрослому, крепко сжала свои вспотевшие ладошки и опустила голову вниз...На Белову Настя смотреть не стала.

А уж когда Настя расплакалась, вот это был супертревожный сигнал.

Настька не выдержала, Настька расплакалась...

''О, Боже, только бы она не созналась! Только бы не созналась!'' - заклинала Майка про себя, одновременно осознавая, что это всё была её затея. Её затея, в которую она втянула Настьку... И если секунду назад Майка думала, что у неё полыхает, то теперь внутри всё просто выгорело дотла. Она снова опустила глаза в свою идеально написанную работу, которая теперь, пока ещё не понятно почему, но начинала казаться не билетом к спасению, а самым настоящим приговором.

[Николай Александрович]

[А вот Настя расплакалась. Слезы крупными каплями катились по щекам, пока девочка вставала из-за парты.
Всхлипнув, она протянула тетрадь взрослому, крепко сжала свои вспотевшие ладошки и опустила голову вниз.

При том, что чутьё меня не подвело, реакция Голубевой вызвала в моей душе ощущение нарастающего разочарования. Ну конечно! Мы ведь не могли просто написать диктант и разойтись в хорошем настроении! У нас же всегда что-то! Драма, слёзы, попытки обманывать! Всегда надо в чём-то разбираться и за что-то кого-то ругать!

Я забрал у Насти тетрадь, но ещё несколько секунд смотрел не в тетрадь, а на плачущую гимназистку. Потом практически заставил себя опустить взгляд на написанное.

Увидел я там именно то, в чём только что обвинил Белову: Настя однозначно знала текст диктанта. Да не просто знала - она его запомнила слово в слово.

Кивнув пару раз, я молча забрал тетрадь и у Майи, затем вернулся за свой стол и какое-то время сидел молча, глядя на зачёркнутое Настей предложение. Честно говоря, мне не хотелось этим детям ничего высказывать. Ни Насте, зачем-то пошедшей на обман, ни тем более Майе, с которой у меня были свои договорённости.

Наконец я нарушил тишину:

- Рассказывайте, - мой голос прозвучал спокойно, но я не скрывал в нём того, что чувствовал.

[Настя Голубева]

Катастрофа была неминуема. Их спалили! Что делать?! Майка, блин! Учила бы ты русский, ничего бы не было! Дурында!
В голове у Голубевой промчался ураган, состоящий из обрывков мыслей, эмоций, оправданий, объяснений, обиды, а самое главное страха и стыда.
Настя посмотрела на одноклассницу. Сейчас директор потребует объяснений. И что они будут объяснять? Майка во всем признается? Конечно, нет! Зная Белову, Настя в этом даже не сомневалась. И что остается? Самой рассказать про все? Про то, как Майя стащила тетрадку из подсобки, про то, как она, Настя, стояла в этот момент на шухере, про то, как они заучивали этот диктант наизусть, про то, как у них не вышло подкинуть тетрадку обратно и про то, как глупо они попались, благодаря кому? Благодаря Насте, которая умудрилась так глупо ошибиться и написать больше, чем надо!
Рассказать обо всем этом просто не хватало смелости. А еще, рассказать об этом означало сдать лучшую подругу. В конце концов, это Белова придумала стащить тетрадь, это Белова ее стащила, и это Беловой скорее всего достанется и за обман, и за кражу, и за списывание.
«А мне только за списывание и за обман, это наверно меньше»,—промелькнула мысль в голове у девчонки. Промелькнула и тут же исчезла. Во-первых, сдавать подругу она точно не будет, а во-вторых, это самое «меньше» совсем не означает «не больно»
Ну вот что теперь делать?!

- Рассказывайте, - мой голос прозвучал спокойно, но я не скрывал в нём того, что чувствовал.

—Я… я… мы…—дрожащим голосом произнесла Настя, когда молчание оборвалось и Николай Александрович, как и ожидалось, потребовал объяснений…—я нашла текст диктанта в интернете…

Врать директору было невероятно сложно и стыдно, но что еще оставалось делать? Глазки девочки были направлены в пол, вспотевшие от страха руки нервно теребили школьную юбку, оставляя на ней влажные следы.
—Одноклассники обсуждали диктант…—неуверенно продолжала Настя,—я по предложениям нашла и мы его выучили…

Вроде бы правдоподобно звучало, по крайней мере, так казалось Голубевой. Но все же это была импровизация. Насте просто не хватило времени, чтобы осознать несколько вещей.
Первое: какие именно одноклассники?
Второе: как по нескольким словам из диктанта, можно найти тот самый?
Третье: а что, если этот диктант вообще не из интернета, что, если Николай Александрович его из какого-нибудь старого пособия взял?
Четвертое: даже если директор сейчас поверит, что будет, когда он обнаружит пропажу Викиной тетради?

Но задавать себе эти вопросы было некогда, оставалось надеяться, что и так прокатит.

[Майя Белова]

Майка была в полной растерянности. То, что они спалились - было очевидно. Но как??? На чём?! Настя плакала, да. Это да. НО! Но ЧТО ИМЕННО их выдало?!

Она не могла ни догадаться, ни, конечно же, спросить у Насти. Николай Александрович забрал обе тетради. Потом, Майя увидела, что в тетради у Голубевой что-то зачеркнуто. С этого расстояния и вверх ногами ей было не особо видно. Ну и потом - это и была улика? А почему? У Майки в тетрадях обычно куча зачеркнутого... И что с того-то?! ''Голубева написала там признание в том, что мы сделали, зачеркнула, а дир всё равно прочёл,'' - в голову лезли уже совсем нелепые мысли, а ясность так и не наступала. Ясно было только одно - их спалили! И им конец!

- Рассказывайте, - мой голос прозвучал спокойно, но я не скрывал в нём того, что чувствовал.

А потом прозвучало это ''рассказывайте''. И в этом голосе, в этой интонации Майя уловила... Уловила разочарование. Да, то самое. Потому что... Потому что она снова натворила. Обещала, и натворила. Обещала и подвела...

И в это время заговорила Настя.

—Я… я… мы…—дрожащим голосом произнесла Настя, когда молчание оборвалось и Николай Александрович, как и ожидалось, потребовал объяснений…—я нашла текст диктанта в интернете…
—Одноклассники обсуждали диктант…—неуверенно продолжала Настя,—я по предложениям нашла и мы его выучили…

Голубева этими словами их сейчас окончательно сливала??? Или выгораживала??? Господи! Майка испытывала сильное и непреодолимое желание ... залезть под парту.

Она сидела, опустив голову, и молчала.

[Николай Александрович]

—Я… я… мы…—дрожащим голосом произнесла Настя, —я нашла текст диктанта в интернете…
Глазки девочки были направлены в пол, вспотевшие от страха руки нервно теребили школьную юбку, оставляя на ней влажные следы.
—Одноклассники обсуждали диктант…—неуверенно продолжала Настя,—я по предложениям нашла и мы его выучили…

- М-м... Ты по предложениям нашла его и вы его выучили...

Майка была в полной растерянности.
Она сидела, опустив голову, и молчала.

Я повторил за Настей её сбивчивые оправдания, но счёл их бессовестным враньём просто потому, что не верил, что кто-то из детей был настолько впечатлён диктантом, что спустя неделю продолжал о нём говорить. Настя, Настя... тебе-то это было зачем? Сейчас ты стоишь передо мной и нагло мне лжёшь, знаешь, что лжёшь, плачешь и всё равно продолжаешь это делать...

На Майю я даже смотреть не желал. Она молчала, ни подтверждая слова Насти, ни опровергая их... Ну, а какая по сути разница? Понятно же, что к диктанту она не подготовилась - вместо этого включила свою богатую фантазию, и, не иначе как черти... подсказали ей способ заучить диктант наизусть.

- Что ж... Я понял. Майя, видимо, решила, что, обманув меня подобным образом, впервые за шесть лет получит за диктант "пятёрку". Да, Майя? Ты хочешь "пятёрку"? Ты, Настя, тоже хочешь такую "пятёрку"?

Я открыл журнал.

- Я вам их сейчас нарисую.

И я в самом деле красными чернилами демонстративно вывел напротив их фамилий по большой яркой цифре 5.

[Настя Голубева]

- Что ж... Я понял. Майя, видимо, решила, что, обманув меня подобным образом, впервые за шесть лет получит за диктант "пятёрку". Да, Майя? Ты хочешь "пятёрку"? Ты, Настя, тоже хочешь такую "пятёрку"?

Я открыл журнал.

- Я вам их сейчас нарисую.

И я в самом деле красными чернилами демонстративно вывел напротив их фамилий по большой яркой цифре 5.

Вот еще полминуты назад Насте казалось, что самое худшее, что может произойти—директор на нее накричит и выпорет.
Но он поступил гораздо хуже. Гораздо-гораздо хуже. Голубевой мгновенно стало ясно, что Николай Александрович не поверил ни единому слову. Это было понятно и по интонации его голоса, и по выражению лица. А теперь он ставил Насте пятерку… И в этот момент девочка почувствовала себя просто отвратительно. Пятерку по русскому она вполне могла заработать! Без списывания, без воровства тетрадей, сама!
Майка, конечно, нет… Майку надо было спасать…
И Голубева снова почувствовала, что разрывается меж двух огней: с одной стороны была лучшая подруга, которой нужна была помощь, пусть даже и такая, пусть даже и называемая взрослыми «медвежьей услугой», а с другой стороны—ее собственная совесть, которая достаточно легко будилась в такие моменты, как этот.

—Нет… нет… простите… не надо мне пятерку…—залепетала Настя, чувствуя себя хуже некуда…—я не хочу так… я сама могу… поставьте лучше двойку… я потом исправлю…
Блин, она не может больше врать и бояться!
—Не надо пятерку… я больше не буду…—бессвязно выдохнула девочка.
Честное слово, если б не Белова, она бы уже давно во всем призналась. Что последует после такого признания—это уже следующий вопрос, сейчас просто хотелось выбраться из всей этой ситуации.
—Майя!—Настька резко обернулась в сторону подруги.
Ну пусть та хоть что-то скажет!

[Майя Белова]

Каждое слово просто вдавливало Майю в стул своей тяжестью. ''Да, Майя? ... Хочешь "пятёрку"? ... Нарисую''

Майка хотела пятёрку? Хотела??? Конечно хотела. Не просто хотела - МЕЧТАЛА! И теперь она у неё была.

Что, если она сейчас просто встанет и уйдёт, а?

''А тетрадь? - Тетрадь выкинет! Или даже лучше - сожжёт. Нет тела тетради - нет дела! А Вика же ни при чём? - А если потом ещё и она станет при чём?.. Голубева психушка! Конечно, не математика же!''

Нет, Настька, разумеется, была ни при чём. И Майя это прекрасно понимала.

Ну пожалуйста! Ну можно просто встать и уйти? Просто встать! И уйти! Её же никто не держит. Сказать ''спасибо'', ''до свидания'' и уйти. Во двор, в эту чудесную майскую погоду, где все сейчас веселятся и отдыхают. И впереди будет прекрасное лето. И каникулы!

И избежать всего! Позора. Наказания. И... и самого ужасного... Того, что Николай Александрович поверил ей, пошёл навстречу, закрыл глаза на прошлые проступки, дал ей шанс! А она так цинично этим шансом воспользовалась, украв тетрадь. А она ему обещала... Последнего можно избежать?..

Майка встала, подошла к рюкзаку, открыла его и дрожащей рукой достала Викину тетрадку.
- Это я сделала, - тихо и глухо произнесла она. Даже для неё самой голос сейчас звучал как через толщу воды. - Настя ни при чём, - Майя протянула тетрадку Николаю Александровичу. И с паузой добавила: - И Вика тоже.

[Николай Александрович]

—Нет… нет… простите… не надо мне пятерку… я не хочу так… я сама могу… поставьте лучше двойку… я потом исправлю…
—Не надо пятерку… я больше не буду…
—Майя!—Настька резко обернулась в сторону подруги.

Я тоже поднял взгляд на Майю. Я понимал, что Голубева оказалась в такой ситуации только из-за неё. Только.

Майка встала, подошла к рюкзаку, открыла его и дрожащей рукой достала Викину тетрадку.
- Это я сделала, - тихо и глухо произнесла она. - Настя ни при чём, - Майя протянула тетрадку Николаю Александровичу. И с паузой добавила: - И Вика тоже.

Тетрадь, которую отдала мне Майя, принадлежала Типановой. Я пролистнул её, чтобы убедиться в том, что это была тетрадь с контрольными работами.

- В интернете она нашла...

Я снова замолчал.

Похоже, Белову мне следовало сейчас как похвалить, так и всыпать ей по первое число. Нет, я действительно не ожидал, что вместо привычного потока несусветного вранья, она во всём сознается и даже возьмёт ответственность за содеянное исключительно на себя. Всё-таки я должен был признать, что за этот год Майя повзрослела. Но я не собирался забывать того, что в случае успеха она бы без зазрения совести получила свою "пятёрку", и я бы никогда ничего не узнал.

Тетради с контрольными у меня просто так нигде не валялись. У меня в принципе вещи никогда не валяются. Поэтому эта тетрадь могла попасть к ним в руки только путём незаконного проникновения в комнату, в которой они никак не могли оказаться случайно. Это был план - продуманный план, бог знает, как осуществлённый, но явно не без моего участия.

Я мысленно перенёсся на несколько дней назад... Наши разговоры в изоляторе... уроки... встречи в коридорах... дополнительное занятие...

Нет.

Нет... Я чувствовал, что не хочу в этом разбираться - вообще не хочу ни спрашивать что-либо, ни выдвигать свои версии. Всё это невероятно меня задело.

Я посмотрел на детей - сначала на Настю, потом на Майю. Весь их вид вызывал у меня только одно желание - указать этим бесстыжим девицам на дверь. Я вздохнул.

- То, что вы провернули... и вовлеки в это других... не стоило того, что вы получили... Это не стоило возможных проблем для Вики и не стоило того, что теперь я на вас обижен. Да, Майя и Настя, вы меня сегодня обидели. Ведь я пошёл вам навстречу, по вашей просьбе я устроил для вас дополнительное занятие. Я был готов сделать всё, чтобы эти "пятёрки" в журнале были заслуженными. В ответ я получил что? Я получил сплошное разочарование. Я узнал, что ты, Настя, вполне можешь меня обманывать так, как все эти годы обманывала меня Майя. Не зря говорят, с кем поведёшься... Ты, Майя, не удержалась... растоптала все свои обещания и лишь доказала мне, что я поверил в тебя напрасно. Да что говорить... Дурака вы из меня сделали отменного! За это вам обеим дополнительно по "пятёрке" с плюсом. За диктант вы свои "пятёрки" уже получили. Ну а теперь...

Я встал и, подойдя к двери, распахнул её.

- Я больше не хочу вас ни видеть, ни слышать. Убирайтесь с глаз моих.

[Настя Голубева]

- То, что вы провернули... и вовлеки в это других... не стоило того, что вы получили... Это не стоило возможных проблем для Вики и не стоило того, что теперь я на вас обижен. Да, Майя и Настя, вы меня сегодня обидели. Ведь я пошёл вам навстречу, по вашей просьбе я устроил для вас дополнительное занятие. Я был готов сделать всё, чтобы эти "пятёрки" в журнале были заслуженными. В ответ я получил что? Я получил сплошное разочарование. Я узнал, что ты, Настя, вполне можешь меня обманывать так, как все эти годы обманывала меня Майя. Не зря говорят, с кем поведёшься... Ты, Майя, не удержалась... растоптала все свои обещания и лишь доказала мне, что я поверил в тебя напрасно. Да что говорить... Дурака вы из меня сделали отменного! За это вам обеим дополнительно по "пятёрке" с плюсом. За диктант вы свои "пятёрки" уже получили. Ну а теперь...

Я встал и, подойдя к двери, распахнул её.

- Я больше не хочу вас ни видеть, ни слышать. Убирайтесь с глаз моих.

Ситуация становилась все хуже и хуже…
Слова директора били так больно, что розги в рыдальне могли позавидовать.
Уйти? Нет, уйти Настя просто не могла. И дело было даже не в том, что она подумала о будущем и о том, что про хорошее отношение директора в этом будущем можно забыть. В данный момент Голубева жила настоящим. И в этом настоящем ей было так плохо и так стыдно, что она просто не могла уйти, даже если бы Николай Александрович помимо пятерки по русскому нарисовал ей пятерку по алгебре.
—Нет…—прорыдала девочка, изо всех сил мотая головой…—пожалуйста, не надо так… я не хотела, чтобы все так вышло…

«А как ты хотела, Голубева?—поинтересовался внутренний голос.—На что ты вообще рассчитывала?»
«Я хотела помочь Майе, хотела быть хорошей подругой…»—лепетала ему в ответ Настя.
«Ну и как? Помогла?»—внутренний голос не замолкал.
«Я не знаааааааю»,—мысленно проревела Настя.
«Зато, что теперь делать ты знаешь. Знаешь-знаешь!»
«Но я так не могу! Это же…»
Внутренний голос молчал.

—Николай Александрович,—голос девочки чудовищно дрожал, слова перемежались всхлипами, но тем не менее настрой был твердым,—Николай Александрович, простите меня… простите меня, пожалуйста!
Голубева намеренно не говорила «простите нас», поскольку ей больше не хотелось брать ответственность за Белову. Именно из-за того, что она тогда, на дополнительном уроке это сделала, а не сказала в открытую: «Майя, я в этом не участвую. Разбирайся с этим сама» она и оказалась в такой ситуации. С этим жгучим стыдом, с потерей доверия одного из значимых для нее взрослых! Нет, все, хватит! Сейчас она будет говорить и действовать только от себя! Но как же страшно говорить то, что требует сказать совесть.

—Не выгоняйте меня…

«Я хотела помочь Майке, я не хотела вас обманывать»—но эти оправдания Голубева не произнесла. Вместо них
был прыжок в ледяную воду:

—Лучше накажите, я заслужила…

«Молодец»,—тихо прошептал внутренний голос, а сама Настя просто замерла, чувствуя, что больше она сделать ничего не может.