«Имя числительное» (приват*)

[Виктория]

Вика отодвинула стул ближе к проходу, чтобы не прикасаться к туше Крючова, совсем уже обнаглел. Была бы не литература, она бы ему сказала, что думает по этому поводу, но привлекать к себе лишний раз внимание директора не хотелось, пусть вон лучше... на Майку смотрит. Как раз пока она так рассуждала, распахнулась дверь и на пороге появилась Белова собственной персоной. Вообще конечно на её месте Вика не решилась бы опаздывать на урок, но той видимо страх отшиб все мозги. Конечно Майку жалко было, вон как она лопочет что-то, а Дир сооовсем не в настроении, только вот сейчас ей уже никто не в состоянии помочь, хуже бы не сделать.

[Майя Белова]

Я повернулся к Беловой и, нахмурив брови, пару секунд молчал.

Нет, не пару секунд... Я молчал значительно дольше...

Уже по одному этому молчанию можно было понять, что плохи её, Майки, дела. Но после прозвучавшего недоброго "заходи", и вовсе стало ясно: дело - дрянь!

Майка прикрыла дверь и сделала пару неуверенных шажков вперед. Вперед и немного в сторону. Ближе к доске. Там она нерешительно остановилась и растерянно посмотрела на своё место, не понимая - что дальше? ей куда? на место или как? и если да, то как она должна пройти?
Перевела вопросительный взгляд на директора, виновато моргая ресницами. Часто-часто!

Было совсем не по себе. И класс замер и притих. Может ей стоит что-то сказать? Что-то добавить в своё оправдание?.. Внутри она конечно была готова повторить сейчас всё начиная от болящей руки до девочки, которой она помогала, потому что той стало пло... не, лучше она заблудилось... Короче до заблудившейся девочки, которой стало плохо. Включив сюда даже вранье Огоньковой про "я не списывала, а сравнивала". Но язык присох. Ну хотя бы "честное слово" что ли сказать. Майя с трудом разлепила губы:
- Честн... - голос сломался на середине, - ...ое слово...

[Лерка Осипова]

Неожиданный приход Беловой внес свое разнообразие - до этого Лерка занималась тем, что, сощурив глаза, наблюдала за Викиными передвижениями, о которых потом собиралась намекнуть Витьку. Мол, Типанова тебя за человека не считает - вон как в сторону шарахается!!!

Майка прикрыла дверь и сделала пару неуверенных шажков вперед. Вперед и немного в сторону. Ближе к доске. - Честн... - голос сломался на середине, - ...ое слово...

"Какая дура!" - Осипова почти сочувственно вздохнула, когда Майка начала бормотать свое "честное слово". При этом одноклассница выглядела такой жалкой... Ладно, у Лерки тоже было сердце! Забыв про Вику, она отчего-то начала предчувствовать самое плохое.

[Николай Александрович]

Майка прикрыла дверь и сделала пару неуверенных шажков вперед. Вперед и немного в сторону. Ближе к доске. Там она нерешительно остановилась и растерянно посмотрела на своё место, не понимая - что дальше? ей куда? на место или как? и если да, то как она должна пройти?
Перевела вопросительный взгляд на директора, виновато моргая ресницами. Часто-часто!
- Честн... - голос сломался на середине, - ...ое слово...

Это наглое враньё... наравне с опозданием и дерзким нарушением моего требования явиться ко мне сразу после урока русского языка толкнуло меня на крайние меры: разговор, который должен был состояться в приватной обстановке, я сейчас начал перед всем классом.

- Где ты должна была быть на этой перемене?

[Майя Белова]

Пальцы Майки сами отыскали уголок школьного пиджака и стали его теребить.

"Провались всё к чёрту!!! " - думала девочка. Всё и все! Одноклассники, которые на неё уставились! Николай Александрович (её обязательно при всех пытать??? )! И Анна Романовна со своим английским, который Майка не сделала. И Леськина тетрадка! И первая парта!!!

- Здесь, - неслышно ответила она.

А врать надо до конца! А не менять показания на полдороги и раскаиваться на середине... Только для этого надо как минимум собраться. А собраться у Майки сегодня ну никак не получалось.

Майка заставила себя оторваться от пиджака и спрятала руки за спину. А сама отвернулась к окну.

[Николай Александрович]

- Здесь, - неслышно ответила она.
Майка заставила себя оторваться от пиджака и спрятала руки за спину. А сама отвернулась к окну.

- Ты должна была быть здесь! - повторил я за Беловой чётко и внятно. - Теперь напомни мне для чего.

[Майя Белова]

- Ты должна была быть здесь! - повторил я за Беловой чётко и внятно. - Теперь напомни мне для чего.

Майка покраснела, а руки быстро вернулись к подолу пиджака.
"И всё из-за какой-то паршивой тетрадки!!! " - девочка стояла и молчала. Провалиться сквозь землю!

[Виктория]

Вике было не по себе от таких вопросов Николая Александровича, что уж говорить про Майку, ведь обращались-то именно к ней. На её месте Вика бы уже просто провалилась сквозь землю от стыда, а уж о том, чтобы произнести вслух перед всем классом то, что она должна была явиться на порку и речи быть не могло - язык у неё просто-напросто не повернулся бы и видимо у Беловой была та же проблема.

"Блииин, бедная Майка..."

[Николай Александрович]

Майка покраснела, а руки быстро вернулись к подолу пиджака. ...девочка стояла и молчала.

Да, сейчас наказанию подвергалась не только Белова. Я был намерен наказать весь шестой «А», чтобы впредь помнили все, как следует вести себя на уроках.

- Зайцева! - обратился я к Ирине. - Майя затрудняется с ответом. Будь добра, помоги ей.

[Ира Зайцева]

- Ты должна была быть здесь! - повторил я за Беловой чётко и внятно. - Теперь напомни мне для чего.

Зажав ладони между коленками, Ирка сидела не шевелясь, изучая в тетраде написанное ею слово "ноябрь". Разговор директора с Майкой пугал ее едва ли не больше, чем саму Белову.
"Если он будет так расспрашивать нас с Викой, я сдохну..." - подумала она. И тут... после того, как Майка промолчала и весь класс тоже замер в ожидании, она услышала свое имя...

- Зайцева! Майя затрудняется с ответом. Будь добра, помоги ей.

"Что??? - девочка аж подпрыгнула на стуле и, вскинув на Николая Александровича глаза, залилась яркой краской до самых ушей. - Не буду я на такое отвечать!" - ее несчастный, пристыженный взгляд перелетел на галстук директора.
"Нифига себе! Белова виновата, а трясут МЕНЯ?! С какой стати???"
Сердце так громко билось в груди, что его удары должны были слышать все сидящие вокруг одноклассники. А главное, все они молчали! Молчали и ждали от нее ответа!!!
Ирка тоже молчала. Долго. Но потом, не выдержав всеобщего внимания, глядя в одну точку, тихо-тихо проговорила:
- Для наказания... - и окончательно опустила глаза в пол, так же, как и Майка, желая отсюда исчезнуть хоть под землю, хоть куда!

[Ник]

Ник очень надеялся (по личным причинам и не только), что за перемену директор кое-как остынет. Даже не смотря на то, что Белова не явилась к назначенному времени, мальчишка рассудил, что в эти несколько минут Николая Александровича никто не должен был доставать. Он должен был посидеть немного в тишине, без всего их 6"А", и подобреть... А он не подобрел! Наоборот, казалось, завелся еще больше и теперь даже не обращал внимания на то, что уходит время, отведенное на литературу. Уж как он не любил тратить его зря или не на то, на что нужно, но сейчас, казалось, ему даже до этого не было дела. Белова, а вместе с ней и весь остальной класс, расплачивались за свои поступки... Какая уж тут сосна?..
Ник убрал руки под парту и, стараясь почти не дышать, чтобы не обратить на себя внимание стоящего рядом директора, принялся тихонько скрести ногтем уже почти смывшуюся бледно-голубую полоску от маркера на указательном пальце левой руки.

[Воля Соснов]

- Зайцева! Майя затрудняется с ответом. Будь добра, помоги ей.

- Для наказания... - и окончательно опустила глаза в пол, так же, как и Майка, желая отсюда исчезнуть хоть под землю, хоть куда!

Соснова так и подмывало поднять руку и в кой-то веки ответить на лит-ре четко, громко и внятно, чтоб все слышали. В этот раз он бы с ответом точно не ошибся! Только в этот раз дир бы его ответу не обрадовался и как бы не засадил как Лилову, так что Волька все же помалкивал, довольствуясь малым - пялясь то на жмущуюся у доски Белову, то на дохлую от страха Зайцеву. Вот бы ногой ей под стул шандарахнуть, да замерить на сколько подлетит . Вот это концертище!

[Майя Белова]

- Зайцева! Майя затрудняется с ответом. Будь добра, помоги ей.

Ирка тоже молчала. Долго. Но потом, не выдержав всеобщего внимания, глядя в одну точку, тихо-тихо проговорила:
- Для наказания...

Майка оторвалась от пола под ногами и подняла глаза на Ирку.

Красная как помидор!

Хотя смотреть ни на кого не хотелось!
Весь класс носом в своих тетрадках, учебниках, партах, спинах, затылках впереди сидящих и руках под столом... И во всем этом сером безрадостном пятне яркая рожа Соснова, маячащая за помидорной Иркой Зайцевой: на лице одноклассника довольная ухмылка злорадства.

Гад!

[Николай Александрович]

Ирка тоже молчала. Долго. Но потом, не выдержав всеобщего внимания, глядя в одну точку, тихо-тихо проговорила:
- Для наказания... - и окончательно опустила глаза в пол...

Я молча взял со стола ключи, подошёл к Беловой и, за плечо развернув её, подвёл к кабинету учителя.

- На перемене ты этого не захотела, значит, получишь сейчас, - с этими словами открыв дверь, я втолкнул Майю в помещение и обернулся к классу.

Дети вели себя необычайно тихо...

- Так, пока мы заняты, всем задание: из учебников переписать в рабочие тетради стихотворение Лермонтова. Типанова нам запишет его на доске, - я взглядом показал Вике выходить. - И чтобы ни звука! Мне за стенкой всё слышно.

Предупредив гимназистов, я переступил через порог и плотно притворил за собой дверь.

[Майя Белова]

Я молча взял со стола ключи, подошёл к Беловой и, за плечо развернув её, подвёл к кабинету учителя.
- На перемене ты этого не захотела, значит, получишь сейчас, - с этими словами открыв дверь, я втолкнул Майю в помещение и обернулся к классу.

Внутри всё похолодело. Не ожидала. И надеялась. На что? На то, что сейчас её посадят на место, что будет ещё один урок, а наказание... Оно будет потом... нескоро. И вдруг!..

Предупредив гимназистов, я переступил через порог и плотно притворил за собой дверь.

В голове у девочки полнейшая каша из мыслей: что ей делать??? что говорить? что?! ЧТО? ЧТО-О???
Слова никак не подбираются и нужные спасительные мысли никак не находятся. А главное после всего что сейчас было внутри у Майи не осталось ни малейшего желания продолжать отвираться и оправдываться. Напрочь отбилось!

- Николай Александрович, - всё ещё красная с трудом выдавила она дрожащим голосом: - я больше не буду. Правда!