«Имя числительное» (приват*)

[Майя Белова]

- Это за «пожалуйста»! - *ХЛЕСТЬ!* - Добавить ещё?

Майка негромко вскрикнула, огребя в очередной раз за свой поганый язык, бесконтрольно несущий всё, что приходит в её бестолковую башку.

Правая рука снова робко метнулась к пылающей попе: больно... даже притронуться боишься, чтобы не причинить себе ещё большую боль... Рука зависла, едва касаясь нахлестанной поверхности.

- Хвати-ит, - призналась она.

[Николай Александрович]

Правая рука снова робко метнулась к пылающей попе...
- Хвати-ит, - призналась она.

- Хотелось бы также услышать: «Извините, Николай Александрович, за то, что постоянно спорю и огрызаюсь. Я постараюсь больше этого не делать.»

[Майя Белова]

Первая мысль:
"Не раньше, чем меня отпустят с этого стола!!! - но воремя влез внутренний голос: - Ну давай, давай... Ещё ультиматум выдвинь! "

Подобрав сопли, Майка шумно вздохнула.

- Извините. Я не хотела, - выжала она из себя две короткие фразы.

[Николай Александрович]

Подобрав сопли, Майка шумно вздохнула.
- Извините. Я не хотела, - выжала она из себя две короткие фразы.

- Что ты не хотела?!

Я не сдержался... Ремень тут же взвился вверх и на полной скорости впечатался в левую ягодицу. *Хлесть!*

- Не хотела пререкаться?! - ладонь Майи мне мешала... Отпустив девчонку буквально на секунду, я заставил её убрать руку - и ещё один хороший удар обжёг её задницу. *Хлесть!*

- Списывать ты тоже не хотела?! *ХЛЕСТЬ!*

- На моём уроке! Перед самым моим носом!

Я дал себе волю... Тяжёлый ремень с короткими паузами раскрашивал попу гимназистки сверху... снизу... посередине. Ответы Беловой, произносимые в дерзком тоне, лишь подогревали моё негодование:

*ХЛЕСТЬ!* *ХЛЕСТЬ!* *ХЛЕСТЬ!* *ХЛЕСТЬ!* *ХЛЕСТЬ!*

В комнате слышались только громкие рыдания ребёнка и равномерные, безжалостные удары ремня. Мне приходилось крепко удерживать Майю на месте, но я чувствовал, что сегодняшнее наказание она действительно заслужила.

[Виктория]

Лерка, к счастью, безропотно свалила, но вид Крючка сейчас Вику очень раздражал, не говоря уж о том, какие звуки издавали его челюсти.

- Не чавкай! - не выдержала Вика и постаралась сосредоточиться на своей тетради, ведь стихотворение надо было написать и туда, а тут впереди вопят, сбоку чавкают, никаких условий.

[Майя Белова]

Девчонка вопила в этой крохотной комнатенке так громко, что её было слышно сейчас не только одноклассникам за стенкой, но и всей Москве! Безуспешно пытаясь при этом увернуться от ремня или сползти вниз.

- ХВА-АААТИТ!!! Не надо... Не могу-ууу БОЛЬШЕ!!! - проревела она, пожалуй, снова совсем не то, что стоило бы сказать. - Я не буду больше! - исправилась она. - Пожалста! Пожалста! Пожалста!


Только бы это сейчас прекратилось и её отпустили!!!

[Николай Александрович]

Девчонка вопила в этой крохотной комнатенке так громко, что её было слышно сейчас не только одноклассникам за стенкой, но и всей Москве! Безуспешно пытаясь при этом увернуться от ремня или сползти вниз.
- ХВА-АААТИТ!!! Не надо... Не могу-ууу БОЛЬШЕ!!! Я не буду больше! Пожалста! Пожалста! Пожалста!

Хорошо, что с другой стороны моего кабинета была лестница, а не чей-то класс - иначе бы мы сейчас многим мешали заниматься. Я опустил руку, понимая и без уговоров Майи, что пора заканчивать.

- Приводи себя в порядок.

Не говоря больше ни слова, я обошёл стол, открыл ящик и убрал в него ремень. После чего поставил перед Беловой коробку с одноразовыми платками.

[Майя Белова]

Майка вскочила очень живо. Отвернулась спиной к Николаю Александровичу и принялась натягивать одежду, сильно оттягивая назад и трусы и колготки, чтобы поменьше задевать пульсирующую от боли попу. И при этом ещё и успевая утирать сопли-слёзы с лица.

Вот как это всё получается? Всегда одинаково: сначала ты думаешь что у тебя все каникулы впереди и откладываешь все на потом. На середину! Потом ты думаешь: "ну ладно у меня еще 3-дня". Эти три дня тоже откладываются на СЛЕДУЮЩИЙ день. Потом у тебя остается уже только ЗАВТРА! Утром этого ЗАВТРА ты думаешь: "ладно, ладно, вот после обеда..." После обеда обычно все откладывается на ВЕЧЕРКОМ (он же тоже ещё остался!). А вечером ты уже так устал от каникул, общения с друзьями, телека и компа (к этому ещё тяжелые и гнетущие мысли: "завтра снова в школу!" и "опять учиться!" ) и ты забиваешь. С тяжелым чувством и внутренним беспокойством, но забиваешь!(не могу больше! устала!). Завтра утром спишу!

Но план, и без того ненадежный, идёт, ВДРУГ и КАК НАЗЛО, наперекосяк: сперва одноклассники чего-то не поделили и устроили, потом пересадили на первую парту, потом, неизвестно где понабравшись смелости, рискнула списывать, потом тебя поймали, вранье, вранье, опять вранье, прослушала урок, единица, ещё немного вранья и вот - печальный исход! А кто виноват? ПУШКИН! Александр Сергеевич!

"Всё из-за твоей лени," - голосом Майкиной бабушки забила гвоздик проснувшаяся и вылезшая совесть. Как ни крути, но да. Сделала бы все вовремя - ничего бы не было.

Девчонка стояла, разглядывая свои ноги в полосатых колготах: цветные линии расплылись в разноцветное нечеткое полосатое пятно. Она потянулась к коробочке, вытащила один платочек, высморкалась, скомкала и зажала его в руке, вытянула второй... Думая ещё и о том, что готова извести всю пачку, только бы подольше отсюда не выходить.

[Николай Александрович]

Майка вскочила очень живо. Отвернулась спиной к Николаю Александровичу и принялась натягивать одежду.
Девчонка стояла, разглядывая свои ноги в полосатых колготах... Она потянулась к коробочке, вытащила один платочек, высморкалась, скомкала и зажала его в руке, вытянула второй...

Я молча ждал. На Майю я не смотрел, но краем глаза видел, что она уже оделась и теперь вытирает слёзы.

- Мы продолжим после литературы, - сказал я ей, подняв на неё взгляд. - А сейчас - марш на урок! Чтобы сидела и мои объяснения внимательно слушала, - я дошёл до двери и, распахнув её, жестом показал Майе на выход.

[Майя Белова]

Третий платочек последовал за вторым...

- Мы продолжим после литературы.

"Что значит "продолжим"??? - в первую секунду она струхнула: - Не надо ничего продолжать!!! Я всё поняла! Всё-всё-всё!!! - Майкин рот открылся и глаза испуганно таращились на Николая Александровича, а рука с платком перестали натирать и без того красный нос. Ну нет, нет, не будут же по второму кругу наказывать?! - Не! Не будут!!!" - быстро успокоила себя девочка и платочек снова вернулся к носику (больше для вида, чем для дела).

- А сейчас - марш на урок! Чтобы сидела и мои объяснения внимательно слушала, - я дошёл до двери и, распахнув её, жестом показал Майе на выход.

Но и второе не лучше. Туда она идти не хочет. Вся зареванная, с красными глазами и носом, она выйти не могла! К своим одноклассникам которые ВСЁ знают и которым ВСЁ было слышно??? Ну и что что всех так же наказывают?! Это ей не поможет выйти как ни в чем не бывало.
"Все опять уставятся!!! УЖЕ уставились! Наверняка-ааа... "

- Я туда не пойду, - снова выпалила она первое, что в голову пришло. О-ооо!!! В десятый раз и снова что-то не ТО! И совсем не ТАК. Что-то упрямое и явно неподходящим тоном. Уж точно не тем, которого ожи... нет! требовала от Майки её хорошо получившая задница. (наверное та бы вообще прибила сейчас хозяйку, если б смогла )
- Мо-ооожно? - жалобно-тянуче добавила девчонка, утыкаясь взглядом в плинтус.

[Витька]

- Не чавкай! - не выдержала Вика и постаралась сосредоточиться на своей тетради, ведь стихотворение надо было написать и туда, а тут впереди вопят, сбоку чавкают, никаких условий.

- Фебя *чавк-чавк-чавк* не спфасил! - огрызнулся Крючок, вытер пальцы о тетрадку и подвинул стул соседки от себя. - Фали отсюда! - дверь, находящаясь перед его носом, распахнулась, но в руке ещё оставался последний кусок пирога. Пацан кинул на дверь короткий испуганный взгляд и тут же его отвел, продолжив быстро жевать.

[Ник]

Стихотворение уже давно закончилось и Нику ничего не оставалось, кроме как сидеть и скрести ботинком пол под своей партой, дожидаясь хоть каких-нибудь изменений. Ему уже начало казаться. что все так и должно быть. Что литература - это такое время, когда за стенкой убивают Майку (ну или еще кого-нибудь), а все остальные сидят и слушают. Ведь на уроках нужно слушать. На некоторых, иногда, класс занят другими вещами, но разве можно... разве можно не слушать такую тему?
Разыгравшееся воображение вдруг представило, что их чистый, светлый, теплый кабинет - всего лишь иллюзия. Вдруг это такая ячейка? Мешок. Мир, созданный специально для них, чтобы они чувствовали себя в безопасности, не боялись, не кричали и не ныли, когда на самом деле за стенами - черная, тягучая слякоть и может быть только чуть-чуть лунного света, достаточно, чтобы различать прищельце-образные согнутые фигуры с раскрытыми пастями. И там, за стенкой, куда Николай Александрович увел Белову, уютный мир тоже заканчивается.

Ну и бред.

Щелчок замка внезапно открывшейся двери заставил мальчишку вздрогнуть от неожиданности, но в проеме показалась самая обычная директорская рука в рукаве самого обычного, цивилизованного костюма. Просто он злится.

Нику вдруг стало обидно. И за себя, и за Майку, и за всех. Сегодня его в общем-то хорошее расположение к директору внезапно ушло в минус. Подумаешь, не захотели они в первый день после каникул слушать про числительные! Убить их всех теперь что ли?!
Мальчишка со злостью захлопнул учебник и недовольно скрестил на груди руки.

[Воля Соснов]

Вот теперь-то выскочка Белова будет сидеть тише воды, ниже травы!
Соснов изобразил на обложке тетради перекрещенный череп с пустыми глазницами и зубастой улыбкой и глянул на часы. Время от урока шло, шло, шло. Авось и вообще истечет до последней минутки!

[Николай Александрович]

- Я туда не пойду, - снова выпалила она. - Мо-ооожно? - жалобно-тянуче добавила девчонка, утыкаясь взглядом в плинтус.

Я сделал глубокий, отнюдь не беззвучный вдох. За ним - выдох. После этого с угрозой в голосе предупредил:

- У тебя есть ровно десять секунд, чтобы занять своё место. В противном случае ремень, убранный в стол, вновь увидит свет!

[Виктория]

- Фебя *чавк-чавк-чавк* не спфасил! - огрызнулся Крючок, вытер пальцы о тетрадку и подвинул стул соседки от себя. - Фали отсюда! - дверь, находящаясь перед его носом, распахнулась, но в руке ещё оставался последний кусок пирога

- Молчал бы уж, - кто бы знал, как Крючок её сейчас раздражал. Хотелось взять учебник по литературе и треснуть его по башке или лучше оставшийся пирог размазать по его жирному лицу. Бррр... Если бы Вика могла, она бы отодвинулась ещё дальше сама, но было уже просто некуда.

Вопли тем временем закончились и дверь в кабинет учителя распахнулась. Даже не оборачиваясь, Типанова могла с уверенностью сказать, что сейчас все взгляды устремлены именно туда.

"Бедная Майка" - мысленно посочувствовала она однокласснице...